Ирада Багирова, доктор исторических наук,

заведующая отделом Истории Кавказа НАН Азербайджана

 (Акт о независимости в странах Южного Кавказа)

      Для мировой истории восемнадцать лет – это сравнительно небольшой отрезок времени, а два года – всего лишь краткий миг, но бывают годы, значимость которых нельзя измерить арифметически. За эти годы государство проделывает путь, равный векам, меняется государственный строй, весь многовековой уклад общественно-политической жизни и человеческого мировоззрения. Именно таким временем и стали для истории нашей страны два года в начале ХХ века, и последние 18 лет – годы независимости.

     Вершиной развития каждой нации является обретение собственной государственности. Многим народам на земном шаре до сих пор не удалось испытать счастье жить в собственном государстве. Азербайджану в этом смысле есть чем гордиться, ведь первая демократическая республика на Востоке и в мусульманском мире образовалась именно здесь. Судьба первой Азербайджанской республики, просуществовавшей неполных два года (23 месяца), была очень сложной и драматичной. Ее возглавили блестящие интеллектуалы – А.М.Топчибашев, М.Э.Расулзаде, Ф.Х.Хойский, М.Г. Гаджинский, Г.Б.Агаев и др., получившие образование в лучших университетах России и Запада и еще в начале века создавшие политические партии и организации, в программах которых отразились идеи автономии, а затем и независимости Азербайджана. Можно с уверенностью утверждать, что если бы в азербайджанском обществе не появились люди, озвучивавшие либеральные и демократические идеи, создание республики, базирующейся на демократических ценностях, было бы невозможно.

     Октябрьский переворот 1917 года привел к большим потрясениям, как в самой России, так и на ее национальных окраинах, в частности, на Южном Кавказе. Но в Азербайджане, в отличие от Грузии и Армении, за год – с октября 1917 по сентябрь 1918 гг., произошла смена трех правительств: большевистской Бакинской Коммуны, меньшевистско-эсеровского правительства Центрокаспия и национального правительства АДР. Последнее приступило к исполнению своих обязанностей в Баку только во второй половине сентября 1918 г., хотя официально было провозглашено в Тифлисе 28 мая, сразу поле распада Закавказского правительства и Сейма.  

       В традиционной историографии сложилось мнение, что причинами распада Заксейма и образовавшейся 22 апреля 1918 г. первой Закавказской Федерации явились сложная внутри и внешнеполитическая обстановка того времени и различная внешняя ориентация трех южнокавказских республик. Не отрицая всех этих важных факторов, хотелось бы осветить достаточно неоднозначную ситуацию, сложившуюся в Сейме накануне принятия Актов о независимости и позицию политиков, участвовавших в этом процессе.

    Закавказский Сейм сформировался из числа депутатов (всего 133 депутата), избранных в ноябре 1917 года во Всероссийское Учредительное собрание, которое должно было начать свою деятельность в начале 1918 г., но, как известно, было разогнано большевиками. Сейм сформировал правительство во главе с Е.П.Гегечгори, которое находилось под сильным влиянием ведущих геополитических игроков того времени – стран Антанты и России с одной стороны, и Турции с Германией – с другой.

        Захват турецкой армией в январе 1918 г. после неудачно начавшихся Брест-Литовских переговоров России с Германией Карса, Ардагана и Батума заставил Закавказское правительство пойти на переговоры с Турцией, выдвинув ряд своих условий, в том числе и освобождение занятых земель. Однако к тому времени (3 марта) Брестский мир был уже подписан и вышеперечисленные области вошли в состав Османской империи. Турки потребовали очистить эти области от каких-либо военных формирований. В таких условиях 14 марта 1918 года началась Трабзонские переговоры между Турцией и Заксеймом. Главным требованием Турции на этих переговорах было объявление Закавказья независимым государством, имея в виду, прежде всего независимость от большевистской России. Мнения депутатов Сейма разделились. Единодушия не было даже в азербайджанской фракции Сейма, считавшейся союзницей Турции. Например, депутаты Х.Хасмамедов и Ш. Рустамбеков считали, что Батум должен остаться в составе Закавказья, поскольку является конечной точкой Баку-Батумского нефтепровода, жизненно важного для экономической жизни всего края. Но позиция азербайджанских делегатов резко изменилась после кровавых мартовских событий 1918 года, когда большевистско-дашнакскими войсками было уничтожено более 10 тыс. жителей Баку и Бакинской губернии, а правительство Заксейма не оказало их соотечественникам никакой помощи. Мусульманская (азербайджанская) фракция сейма потребовала принять турецкий ультиматум, и 22 апреля 1918 года Заксейм принял резолюцию о провозглашении независимой Закавказской Демократической Федеративной Республики. Правительство Гегечгори подало в отставку, новое правительство возглавил А.И. Чхенкели. 26 апреля А.Чхенкели объявил декларацию о независимости и суверенитете Южного Кавказа, в которой нашел отражение и пункт о подготовке Конституции Независимой Закавказской Федерации. Тут встал вопрос, объявлять Закавказье федеративным, или конфедеративным государством. Грузинские социал-демократы выступили сторонниками сильного государства, т.е. федерации, мотивируя это тем, что грузины являются маленькой нацией, экономически зависимой от нефти Азербайджана. Грузинские социал-федералисты в свою очередь предложили модель государства, при котором оно будет осуществлять только функции внешней политики, вооруженных сил, таможни и финансов, остальные функции реализуют местные правительства трех республик. С совершенно противоположной позиции выступили национал-демократы, потребовавшие немедленного объявления полной независимости Грузии. Аргументировали свои доводы они тем, что в настоящее время создание общего государства невозможно, поскольку у всех трех народов различные внешнеполитические приоритеты, а грузины при сложившемся положении будут и дальше продолжать терять свои позиции и земли. Самое реальное направление, в котором Грузия могла бы двигаться – это сотрудничество с Западом, где после Брестского мира, на их взгляд, наиболее сильные позиции занимала Германия. По их мнению, главными союзниками Грузии на Кавказе должны стать Азербайджан, Дагестан и Чечня. Что касается Армении, то союз с ней привел бы к обострению отношений с мусульманскими странами. По мере изменения внешнеполитической обстановки позиции национал-демократов все более укреплялись, вскоре и социал-демократы стали выступать за независимость. Находящийся в это время в Грузии немецкий генерал О.фон Лоссов предлагает грузинскому Национальному совету  военную помощь, которую последний с воодушевлением принимает как защиту от турецкого вторжения. 25 мая глава грузинской делегации на проходящих в то время Батумских переговорах с Турцией А.Чхенкели отправляет телеграмму Национальному совету с требованием немедленно объявить независимость, иначе Грузии придется признать условия Брест-Литовского договора по отторжению своих земель. В этот же день на заседание Мусульманской фракции под председательством Ф.Х.Хойского являются грузинские делегаты А.Церетели и Г.Гегечгори с объявлением о распаде Закфедерации и объявлении независимости Грузии. 26 мая на заседании Грузинского Национального Совета его председатель Ной Жордания зачитал Акт о независимости Грузии, который на этот раз поддержали все грузинские депутаты. 28 мая в Поти Грузия подписала соглашение с Германией, по которому немецкие войска вошли на территорию Грузии, а железная дорога и порт были предоставлены в ее беспрепятственное пользование. Но в территориальном вопросе Германия не смогла помочь Грузии, т.к. по условиям Брест-Литовского договора Батуми, Карская область, Ахалкалаки, Ахалцыхская облась и Сурмалинский уезд бывшей Эриванской губернии перешли во владения Турции. Такое положение продолжалось вплоть до поражения Турции в Первой мировой войне.

Что касается армянской делегации, то надо отметить, что это была единственная

делегация, которая в полном составе не поддерживала идею независимости, поскольку в этом случае стремление армян создать на территории Турции армянские области терпело фиаско. А традиционные союзники армян – Россия и страны Антанты не могли оказать им в создавшейся ситуации реальную помощь. Армяне, также, как и грузины, попытались заручиться помощью Германии, но безуспешно, воинственная дашнакская партия, возглавлявшая делегацию, отпугивала и западные державы. Тогда было решено привлечь к переговорам более склонную к компромиссам армянскую Народную партию, близкую к русским кадетам, или католикоса. 26 мая на Армянском Национальном Совете был поставлен на голосование вопрос о независимости, но все члены Совета проголосовали против. Они все еще продолжали считать себя частью России, и даже солдаты армянского военного корпуса считались частью российской армии. И все это происходило в то время, когда Грузия уже объявила о своей независимости, а азербайджанская делегация готовилась провозгласить свой Акт о независимости.

27 мая распространилась сенсационная новость о том, что турецкие командующие армией Халил бей и Вехиб паша на переговорах с главой армянской делегации К.Хатисовым и лидером Дашнакцутюн О.Качазнуни объявили о том, что они готовы признать независимое армянское государство на Кавказе. Часть армянской делегации восторженно приветствовала эту новость, но дашнаки опять выступили против, поскольку считали, что в этом случае турецкие вилайеты будут навсегда потеряны для армян. Лидер Народной партии М.Пападжанов призвал армян принять ультиматум турок, а вопрос о турецких провинциях оставить до решения общеевропейского Конгресса. Таким образом, 28 мая в 22-30 армянский Национальный совет большинством голосов принял Акт о независимости, не отказавшись при этом от своих захватнических планов и оговорив, что новое государство поможет им овладеть еще большими территориями. Тем не менее, дискуссии в Армянском совете все еще продолжались и закончились только 4 июня, когда между Арменией и Турцией был подписан договор о мире и дружбе.

     Напряженные переговоры накануне объявления независимости шли и в азербайджанской делегации, здесь также не было единства и так же, как и у грузин, мнения разделились по трем направлениям. Социалисты выступали за Кавказское единство, которое позволило бы как покончить с анархией в Баку, так и усилить вес азербайджанского представительства, которое было в большинстве. Не было единства и в партии Мусават, часть которой выступала за полную независимость, а другая – за объединение с Турцией. Вернувшийся 27 мая из Батума Н.Усуббеков сообщил, что Турция настаивает на независимости Закавказья и категорически против присоединения Азербайджана к Турции, т.к. в таком случае болгары потребуют от них присоединения Адрианополя. После этого азербайджанская делегация однозначно пришла к общему мнению о безальтернативности провозглашения независимости. После многочисленных обсуждений о форме государственного устройства будущей республики Азербайджанский Национальный Совет, который был объявлен временным органом власти, 28 мая  24-ю голосами за и при 2-х воздержавшихся принял Акт о независимости. Во втором пункте Акта говорилось Управление независимого государства Азербайджан определяется в виде народной республики. В другом разделе провозглашалось, что Азербайджанская Демократическая Республика обеспечивает политические и гражданские права всем гражданам, проживающим на ее территории, независимо от национальной, религиозной, расовой, классовой и половой принадлежности. По воспоминаниям участников, это событие вызвало особое волнение и радость у всех собравшихся как в самом здании, так и на улицах, все плакали и поздравляли друг друга с криками Да здравствует независимый Азербайджан!

    За короткое время своего существования Азербайджанская Демократическая Республика сумела доказать всему миру, что этот народ достоин жить свободно. Ее признали де-факто большинство ведущих держав мира, и даже англичане, пришедшие в конце 1918 г. в Азербайджан и не желавшие слышать о такой стране, вынуждены были признать ее правительство и вести с ним переговоры как с равным партнером.

    Таким образом, объявление независимости трех республик Южного Кавказа, 90-летие которого мы отмечали в 2008 году, происходило в сложной, драматической ситуации, сложившейся после Первой мировой войны и было воспринято отнюдь неоднозначно всеми участниками процесса. Если для грузинской и азербайджанской стороны это было знаменательным событием, впервые выводящим их страны на международную арену как самостоятельные субъекты международного права, то армянская сторона в своем большинстве восприняла этот шаг как акт принуждения, как временное отступление перед будущими экспансионистскими планами.